Критские зарисовки. Иллюстрация первая.

Откровение.

Господи, как же здесь хорошо! Как же я люблю эту благословенную землю! Я не был здесь два года, и сейчас, вернувшись, почему то чувствую себя блудным сыном, наконец-то возвратившимся в любящий родительский дом.

Я умышленно не буду раскрывать своего точного местонахождения. Кому действительно интересно, спрашивайте, отвечу. В целом же, я эгоистично не хочу усиливать поток туристов в один из своих любимейших уголков мира. Несмотря на трудные серпантинные перевалы и отсутствие звезд на фасадах отелей, цепкие щупальца цивилизации итак слишком стремительно вползают все дальше и дальше на юг Крита. К моему великому  сожалению, этот процесс уже невозможно остановить, но усиливать его я тоже не хочу.

Предвкушение.

Я сижу в простеньком парусиновом шезлонге на балконе своего номера одного из небольших апарт-отелей южного побережья Крита. Безумная и бессонная ночь переездов и перелетов, слава Богу, осталась позади. Еще не распакованы чемоданы и не разобраны вещи, но я уже добрался до места, о котором так долго мечтал. Я наконец то достиг той самой точки, координаты которой  можно одновременно измерять в единицах как пространства так и времени. Той самой точки, в которой хочется замереть и хотя бы ненадолго остановить время. В которой уже можно позволить себе никуда не торопиться. Просто сидеть и смотреть вдаль, где в жарком мареве июльского греческого дня уже окончательно расплавился горизонт. Где небо и море уже слились в единое полотно, на котором гениальной кистью творца заданы самые совершенные цвета и пропорции.

Полотно уходит вдаль прямо над перилами моего балкона. Его ближний край светло синий, с чуть желтоватым оттенком в тех местах, где скалистое дно поднимается близко к поверхности моря, обрамленного с боков в светло-коричневую, с охрой выгоревшей травы раму прибрежных гор. Дальше от берега, с нарастанием глубины синева густеет и переходит в легкий фиолет, гениально декорированный контрастными белоснежными мазками пенных барашков. Еще дальше, белый уже не так различим и не так контрастен, пенные мазки полностью растворяются в синеве, снижая ее интенсивность. Еще дальше, и уже чуть выше еле угадываемой линии горизонта, темные тона исчезают совсем, синева наполняется ярким солнечным светом и превращается в пронзительно прозрачное летнее небо.

                Перекрытие балкона надо мной и зеленая, с желтыми цветами, стена какого-то кустарника за спиной создают приятную тень. Слева с горы приходит сухой горько-травный и немного смолистый ветер. Хор цикад мастерски  вплетает свою песню в шум прибоя.

У меня в руке стакан, наполненный Рециной. Я делаю небольшой глоток и с удовольствием задерживаю во рту прохладный смолистый эликсир на несколько секунд. Бодрящий ветер, терпкий вкус вина, прозрачное солнечное небо, нагретая парусина шезлонга и удивительная панорама впереди, прогоняют усталость и возвращают силы.  На часах без четверти три. Впереди еще половина сегодняшнего дня плюс четырнадцать следующих, кажущихся из этой точки целой вечностью.

Меня накрывает полнейшим покоем и предвкушением приближающегося чуда, которое обязательно произойдет в эти ближайшие четырнадцать дней. Произойдет, потому что так бывает каждый раз, когда мне удается сюда приехать. Произойдет, потому что в походном рюкзаке моей дочери лежит тетрадка с целым списком диких ущелий, труднодоступных пляжей, действительно и по-настоящему умиротворяющих древних монастырей, и многих других мест, которые очень хочется посетить за эти предстоящие две недели. Потому что на парковке в двадцати метрах за моей спиной ждет арендованный на это время «Suzuki Jimmy» в полной боеготовности, и потому что в каких-то ста метрах впереди и чуть внизу нас ждет замечательный тихий пляж и ласковая прохлада Ливийского моря. Потому что в деревушке, где я поселился, есть десяток таверн, в которых так умеют готовить еду и варить кофе, как, наверное, не умеют больше нигде в мире.

                И это все обязательно будет, но будет чуть позже. А пока можно счастливо и медленно сидеть на старой нагретой солнцем парусине, смотреть вдаль и физически чувствовать, как с каждым вздохом, взглядом и глотком, заряжаются твои уже не на шутку потраченные батарейки.





Тот самый "Коралловый Самсонайт"

Одно из самых лучших мест на земле.

Наш замечательный отель.

Поистине королевский балкон нашего номера.

Lentas

Чистейшая вода Ливийского моря

Ущелье Амба. Вид с верхней точки.

Наш "боевой конь"

Лентас - Долгопрудный. Июль - Август 2013.

Сказка моей дочери

     Моей дочери десять лет, ее зовут Дарья. В январе этого года она написала сказку. С моей точки зрения, сказка удалась. Даже, более, чем... Поэтому, по договоренности с Дашей, я решил выложить ее здесь. Приятного чтения.

Новогоднее чудо.

На слабо освещённой фонарями улице лежали большие сугробы. В тёмном небе переливались звёзды. Почти во всех дворах стояла наряженная ёлка. Как-то так выглядел Долгопрудный в предновогодний вечер. И именно по таким улицам шёл Гриша Снегирёв. Он учился в третьем «б» и был очень своеобразным мальчиком. Во первых с ним было сложно общаться. Причину этого в классе никто не знал, но там его недолюбливали. Да и по виду он отличался от остальных: шапка, съехавшая набекрень, куртка и мешковатые зимние штаны. А во вторых он твёрдо верил в чудеса в отличие от своих одноклассников. Те считали их небылицами.  

         Мама послала Гришу за сметаной и сейчас он возвращался домой. Гриша думал о том, что сегодня Новый Год и обязательно должно случится какое-нибудь чудо. Обязательно должно. Но чудо не только не появлялось, оно ещё и издевалось над Гришей. Например, идёт он по двору и вдруг видит-в темноте что-то вспыхнуло. Гриша со всех ног бросается туда-вдруг это зажглась новая звезда или что-то в этом роде. Но нет, это обязательно будет фонарь, звезда на верхушке ёлки или что-нибудь совершенно не имеющие отношения к чудесам. Гриша остановился и сердито огляделся. Затем посмотрел на часы. Уже десять часов, а никаких чудес не происходит. Если никакого волшебства не произойдет, то это будет трагедия! Новый год без чудес! Ужас!

За спиной у Гриши была большая арка. За ней-пустырь. И там происходило что-то очень странное . Три человека-двое взрослых и один ребёнок достают что-то из плоских целлофановых пакетов. Они расправляют то, что достали и получается большой бумажный купол. Внизу-горелка. Это-Китайский фонарик. Горелку поджигают, купол наполняется тёплым воздухом и он взлетает. И вот мужчина достаёт зажигалку, зажигает горелку и вся семья берётся за фонарик. Одна-две волнующие минуты и купол наполнился тёплым воздухом, фонарик отпустили, и он стал медленно подниматься в воздух, освещая слабым светом лица семьи  Петровых. Семья была маленькая. Родители и один ребёнок. Это был одноклассник Гриши. Аккуратный, тактичный и внимательный он только одним был похож на.

Гришу-в классе его тоже не любили. Но только мальчики. Они считали что Саша (так звали мальчика) паинька и поэтому с ним не общались.

Тем временем фонарик взлетел уже метров на сорок пять. Где-то вдалеке громыхали салюты, но разве могли они сравниться с ним? Вот он медленно поднимается, через несколько минут достигает крыши дома, перелетает её и оказывается в другом дворе. Там всё ещё стоит Гриша. Он ещё не  ушёл только потому, что заметил, как что-то вспыхнуло на стене дома, бросился туда, а это оказалось окно. Потом побежал обратно и поскользнулся. Сейчас он стоял и потирал ушибленное колено, всё ещё глядел  на ненавистное окно. И тут ему показалось, что над домом летит что-то светящееся. Гриша поднял голову и увидел… звезду, которая поднималась на небо! Конечно, это был Китайский фонарик Саши, и его семьи, но Гриша этого не знал. - Это точно она! - Гриша побежал за звездой. Он спотыкался, падал, поднимался на ноги и бежал, бежал, не упуская её из виду. И звезда как будто подмигивала ему. Гриша просто обязан был рассказать всем как на самом деле звёзды поднимаются на небо, обязан!

Через арку за ним наблюдал Саша. Как только он понял, что Гриша принял Китайский Фонарик за звезду,  то сразу бросился за ним. Вот он уже открыл рот, чтобы крикнуть Грише,  что это не звезда, он ошибся, это Китайский Фонарик, как вдруг ему на плечо опустилась тяжёлая рука папы. Саша остановился. Родители никогда не останавливали его в таких случаях. Ведь не сказать сейчас Грише правду  значило его обмануть! Ведь если Гриша расскажет про звезду в школе, а это он обязательно сделает, кто-нибудь догадается о том, что это был Китайский Фонарик. Гришу засмеют, а он, Саша будет чувствовать себя виноватым. И что он тогда ему скажет? Это был мой фонарик, но сразу я тебе этого не сказал? Саша вопросительно посмотрел на папу. Тот улыбнулся и спросил – Что такое, по-твоему, чудо? – Саша удивился такому простому вопросу и ответил – Это что-то сверхъестественное, невозможное. Обычно волшебники совершают чудеса.

– Или люди, сказал папа.

Саша ошеломлённо смотрел на него.

 – Люди? Но как?

 – А вот над этим подумай сам.

Ладно, идём. Пора уже накрывать на стол, а то скоро уже двенадцать.

Саша долго думал над словами отца. Сколько не искал он подсказок в его взгляде, сколько не старался выведать это у мамы, ничего у него не выходило. Но однажды вечером уже в кровати Саша как обычно задумался над этими словами. – Люди тоже могут творить чудеса! Как это? – И тут Саша подумал – Волшебники творят чудеса для того, чтобы обрадовать людей, сделать их счастливее. И люди могут обрадовать других людей, дать им веру в чудо! От возбуждения Саша вскочил с кровати, но тут же лёг и притворился что спит. Рядом с его комнатой прошла мама. Она заглянула в его комнату, убедилась, что Саша спит и выключила свет в коридоре. А он лежал и думал, что получается он – волшебник и сотворил  настоящее чудо…

В эту ночь Саше снился странный сон: Он был одет в тёмно синюю мантию со звёздами и сам запускал звезду. А где-то далеко внизу был  Гриша. Он бежал за звездой и видно было, что он счастлив. А Саше почему-то стало легко. И он знал почему – сейчас он сделал счастливым человека. И это – самое главное!