Ну кто же не
знает, что за город Санкт-Петербург?
Город на
северо-западе России, основанный чуть больше трехсот лет назад Петром первым,
успевший за эти триста лет побыть Санкт-Петербургом, Петроградом, Ленинградом,
и, слава Богу, снова стать Санкт-Петербургом. Многие из нас могут рассказать
достаточно много об этом городе, и, тем не менее, он у каждого свой.
Прежде чем
узнать Питер лично, я, как и многие мои соотечественники, вступившие в свое
совершеннолетие еще в СССР, знакомился с ним заочно. Сначала была информация, которую вкладывали в
наши детские головы школьные учителя. Они рисовали его символом революции.
Параллельно образ укреплялся родным кинематографом. Помните фильмы, которые нам
приходилось смотреть каждое седьмое ноября? Небритый низкорослый солдат с
котелком в руках, бегающий по Смольному
в поисках кипятка. Чугунная решетка ворот Зимнего, открывающаяся под натиском
карабкающихся на нее революционеров. Аврора - обязательный атрибут
октябрьско-ноябрьских поздравительных открыток. Вечно картавый хитро
прищуренный Ленин, никогда не снимающий своей знаменитой жилетки. Железный
Феликс в обязательном кожаном пальто… Тогда, в моем детстве, мне
представлялось, что в Ленинграде всегда так: холодная ночь, рассеченная
прожектором Авроры, маслянисто черная брусчатка под моросящим дождем, звук
кованых сапог, эхом отражающийся от стен домов, спрятанных темнотой. А по
улицам разгуливают исключительно матросы, опоясанные патронташами, рабочие в
кожаных тужурках, и солдаты с винтовками в руках, одетые в папахи и длинные
шинели. Собственно, я тогда думал, что только ими и населен Ленинград.
Немного позже,
в первую очередь, благодаря родителям моей мамы, стала прорисовываться картинка
Ленинграда блокадного. Замерзающие, ослабевшие люди, везущие на саночках тела
своих близких. Длинные очереди за крупицами хлеба из лебеды. Хлебные карточки,
потеря которых являлась олицетворением самого жестокого приговора судьбы. Дорога
жизни... Боже, какой, все-таки, многострадальный город. Даже в нашей, в целом
многострадальной стране, такое количество испытаний, выпавшее одному городу,
кажется запредельным.
Еще позже
стала приходить информация об уникальной архитектуре и почти обязательной интеллигентности коренных,
в не первом поколении, петербуржцев.
История начала просматриваться глубже. Воображение, подпитываемое литературой и
активно развивающимся кинематографом рисовало верфи зарождающегося Петровского
Петербурга, ослепляющую роскошь Екатерининского. С годами ракурс становился все
глубже и объемнее, появилось осознание, что даже в представлении одного
человека этот город может быть очень разным. Например, ритмично-рифмованный
Петербург Пушкина в моем представлении никак не совмещался с холодным и
пессимистичным городом Достоевского. А Ленинград каналов и мостов Розенбаума
сильно отличался от Второй улицы Строителей Эльдара Рязанова. Но каждая заочная
встреча с городом была настолько прелестна, что только усиливала желание увидеть
Питер воочию.
И вот,
свершилось! Мы, наконец, встретились! Мне, к тому времени было уже лет тридцать
пять, а город моей мечты уже снова был
Петербургом, хотя, огромные буквы над Пулковским терминалом все еще гласили:
Город - герой Ленинград.
Встреча, слава
Богу, нисколько не разочаровала. Скорее, даже, наоборот. И с тех пор, каждый
раз, как только появляется возможность, радостно лечу на очередное свидание.
Причем всегда с удовольствием, несмотря на время года. Чаще всего еду по делам,
и времени бывает в обрез. И, к сожалению, не всегда получается побывать даже в
каком-нибудь, хотя бы одном, уже полюбившемся месте.
И тем не
менее, стараюсь. Летом пытаюсь найти хотя бы час, чтобы поуютнее устроиться на
дермантиновом сиденье старенькой речной «калоши» и посмотреть на город снизу, с
воды. Чтобы под плеск воды за бортом сосредоточиться на созерцании старых
мостов и стен, поразмышлять о чем-нибудь своем, отключившись от дежурных фраз
зануды-экскурсовода.
Осенью, если
получается поселиться в центре, стараюсь организовать день так, чтобы возвращаясь
в гостиницу, идти поздним вечером по Невскому. Когда проспект уже почти пуст,
когда слышно гулкое эхо своих же шагов. Когда вечерний воздух уже морозен. И
уже пар изо рта, и обязательно фонари.
Зимой опять
Невский, но уже в новогодних огнях, и, конечно же, Дворцовая площадь с главной
городской елкой. А если повезет, и город накроет снегопадом, то можно просто побродить
по старым улицам центра. Без всякого плана и без карты, просто так. Бродить и
наблюдать как крупные снежные хлопья кружатся в свете фонарей. А перед
возвращением в гостиницу зайти в какое-нибудь кафе и позволить себе погреться
пятидесятью граммами или просто горячим чаем.
Ну а весной
снова к воде. Идти вдоль чугунных перил.
Греться в лучах яркого весеннего солнца. Разглядывать расплывающиеся отражения
зданий в водах очаровательных каналов и рек. И с удовольствием думать, что
неплохо было бы уже через каких-то два-три месяца снова вернуться, чтобы найти
час и поуютнее устроиться на дермантиновом сиденье старенькой речной «калоши»…
Вот таков
именно мой Питер. А каков ваш?
Санкт-Петербург
– Долгопрудный. 2011 – 2012.
