Речной рабочий.

Была в советском «кодексе о рангах» такая профессия, «Речной рабочий». Уж не знаю, дожила ли она до наших дней, но, уверен, что не очень много жителей нашей необъятной  могут похвастать подобной записью в своей трудовой книжке. Более того, наверняка, очень немного людей в принципе слышали о такой специальности.

Так вот, речными рабочими назывались или называются люди, обеспечивающие проведение водных и подводно-технических работ с берега, в том числе, конечно, и работу водолазов. Именно таким водолазным жизнеобеспеченцем мне и посчастливилось поработать в течение, наверное, двух или трех лет. За это время мне пришлось научиться многим смежным функциям. Я контролировал работу воздушной помпы, следил, чтобы воздушный шланг и кабель-сигнал, не перепутались и не зацепились за что-нибудь, поддерживал связь с водолазом по специальному переговорному устройству, продалбливал пешней огромные проруби в метровом сибирском льду. Я помогал водолазам одеть и снять их не очень легкое в обращении «платье», и выполнял еще очень много надводных и, как правило, довольно тяжелых физических активностей, без исполнения которых, эта самая «подводно-техническая деятельность» так и осталась бы неосуществленной. 

Согласитесь, водолаз – специальность довольно экзотическая. Допускаю, что в приморских городах это не совсем так. Там, возможно, никто не удивляется, встречая копошащихся на берегу странных зеленых существ, похожих на гигантских жаб с медной головой. В Сибири же, где я тогда жил, каждый спуск, проходивший в каком-нибудь открытом для посторонних глаз месте, всегда собирал вокруг толпу зевак. В такие моменты я, конечно же, гордился своей сопричастностью к этой самой экзотике. Мне тогда было лет двадцать пять, не больше, и я, время от времени, вполне серьезно задумывался о поступлении в Воронежское водолазное училище.  Задумывался, пока не произошел этот довольно забавный эпизод, вследствие которого, я стал искать более достойный способ реализации себя в будущем.

Тогда же мне очень хотелось самому испытать, каково оно там под водой? Нет, конечно, по рассказам своих коллег я знал, каково, но знал чисто теоретически. Я знал, что «рубаха» довольно тяжелая и сильно сковывает движения. Что «калоши» и «груза» весят суммарно порядка сорока килограммов. Знал, что под водой довольно холодно, неуютно и чаще всего темно, особенно, если работаешь под толстым сибирским льдом в мутной речной воде. Знал, что «костюмчик» не всегда герметичен и иногда подтекает. Что иногда, после долгой работы, у водолазов, не надевших под шлем шапочку, бывает мозоль на голове, так как именно головой им приходится постоянно давить на клапан для стравливания лишнего воздуха.

Тем не менее, романтика экзотической мужской профессии влекла. Плюс, я знал, что желание побыть в «шкуре водолаза» вполне осуществимо. Что в любом водолазном отряде можно договориться с коллегами, и они с удовольствием устроят тебе экскурсионное погружение за умеренную плату. Причем, насколько я знаю, стоимость аттракциона во всех водолазных отрядах бывшего СССР была универсальной – литр водки.

С середины мая наша бригада работала на очередном объекте - городском водозаборе. То есть, в том месте, где город берет из реки воду для своих водопроводных нужд. Понятно, любой водозабор начинается с очень мощных насосов, перед которыми стоят прочные металлические решетки, защищающие насосы от всякого мусора. Эту решетку время от времени приходится чистить, так как мощное течение притягивает к ней разный плавучий или уже затонувший мусор: бревна, коряги, обломки каких-то деревянных конструкций, и другой иногда совсем не предсказуемый хлам. Наша задача как раз и заключалась в чистке этих решеток.

Было уже по-летнему тепло, хотя вода в Оби была еще холодной. Стояли длинные, яркие солнечные дни. Работать у воды на свежем воздухе было очень приятно. Площадка, где мы базировались со всем своим оборудованием, находилась как раз над каналом водозабора, метрах в десяти над кромкой высокой весенней воды. Технологически, наша работа была предельно проста. Прежде всего, конечно, отключался один из насосов. Мы одевали водолаза, усаживали его в специальную «беседку» -  специально для этого сваренную стальную клетку приблизительно, два на полтора метра в периметре и метра два в высоту. После этого мы подвешивали беседку на крюк кран-балки и опускали беседку на дно. Там водолаз выходил, с трудом отковыривал уже крепко вросшийся в решетку хлам, и складывал его в беседку. Часа через полтора – два мы поднимали беседку вместе с мусором и водолазом, разгружали ее наверху, и запускали следующего водолаза…

Спускать водолаза в воду нужно было поэтапно, чтобы он успел «стравить» лишний воздух из под своего обмундирования. То есть, нужно было жать кнопку «майна» на пульте управления кран-балки до тех пор, пока водолаз не окажется в воде приблизительно по пояс. Нижняя часть «рубахи» обжималась водой, воздух уходил в верхнюю часть и немного приподнимал шлем.  Водолаз нажимал головой на клапан в шлеме, лишний воздух выходил в атмосферу, шлем опять опускался на место, после чего, водолаз говорил через специальное переговорное устройство, именуемое в быту просто «телефон», короткое слово «обжался». «Майна» снова нажималась, опуская его еще сантиметров на тридцать. После очередного «обжатия» ритуал повторялся вновь. Быстрее опускать было нельзя, так как при слишком быстром погружении в воду, воздух резко перемещается в верхнюю часть снаряжения и чрезмерно поднимает шлем, делая недосягаемым воздушный клапан. Дальше все может произойти быстро и довольно трагично. Помпа продолжает гнать воздух внутрь снаряжения, «рубаху» раздувает, потом она рвется. И. если, к тому моменту водолаз еще находится в воде, не факт, что вы успеваете его спасти.

Работа на водозаборе подходила к концу. Нам оставалось очистить решетку последнего насоса. Настали первые июньские дни, нам выплатили зарплату за май. Естественно, следующим утром я появился на «объекте» с сумкой, вмещающей в себе плату, как минимум, за полтора спуска.

- Ну что, Костик, привез? – спросил меня водолаз по прозвищу «Бабка». Его звали Семен, но абсолютно все вокруг, включая руководство нашего кооператива, называли его не иначе как «Бабка». Я сначала даже думал, что это его фамилия. Позже узнал, что свою кличку он получил из-за своей интенсивной и очень ранней седины. Семен был громким, непоседливым и крайне циничным балагуром лет тридцати – тридцати пяти, чуть выше среднего роста, худощавого, но очень жилистого телосложения. Его голова, действительно, была почти белой. Кроме того, давным-давно, в какой-то драке, он потерял пять или шесть передних зубов, на месте которых золотом  сияли вставные.

Я не успел ничего ответить на его вопрос, так как случайно зацепился своей сумкой за маховик помпы. Бутылки в сумке слегка звякнули.

- Две так не звенят, а одна звенеть вообще не может, - радостно осклабился Бабка золотым ртом - Тогда наливай!

- Я тебе покажу «наливай»! - ругнулся Витя, наш бригадир, - Сначала работа, потом гуляем, забыли что ли?»

Мы начали готовить снаряжение. Дообеденный спуск был Бабкин. Мы быстро помогли ему одеться, усадили в беседку и отправили вниз. Сеня исправно пускал пузыри больше двух часов. Из переговорного устройства отчетливо доносилось его ровное сопение, обрывки каких-то смешных, но очень неприличных частушек и просьбы не начинать пить, пока он под водой.

Пока Бабка мутил воду, Виктор с нашим водителем и еще одним водолазом собрали часть уже не нужного на этом объекте снаряжения, и начали грузить его в ЗИЛ, чтобы увезти на следующий объект. Я остался дежурить у помпы и «телефона». Еще один речной рабочий – рыжий как огонь Валерка, взялся скручивать запасные шланги и кабели.

- Мы быстро, - сказал Витя, усаживаясь в кабину ЗИЛа, - Съездим,  разгрузим, заберем оттуда Геннадия с дядей Колей, часа через два вернемся, тогда все вместе и пообедаем. Костя, ты только Бабке с Валеркой не наливай, пока они твой спуск не отработают. Да и вообще, лучше нас дождись со спуском.

Минут через двадцать Бабка доложил, что решетка последнего насоса девственно чиста. Мы с Валерой подняли его, помогли скинуть снаряжение и повыкидывали из беседки мусор, который Семен снял с решетки.

- Давай, Костик, по махонькой, а то я там замерз внизу, - сказал Бабка, выпуская струю дыма из под своих золотых зубов.

- Сеня, давай я сначала схожу, а потом уже и выпьем.

- Так ты сейчас и не пей. Мы с Валеркой примем по пятьдесят и больше не будем. А ты пойдешь нырять, как и полагается, абсолютно трезвый. Да и время уже почти обеденное, жрать охота. Давай, давай, а то я уработался, до обеда не доживу.

И тут я допустил ошибку. Я наивно решил, что «один раз по пятьдесят» действительно не навредит, достал одну бутылку, а сам увлекся подготовкой снаряжения для своего же спуска.

Опомнился я, когда осознал, что Бабка с Валерой заговорили, как то, непривычно громко. Я подошел к рундуку, который мы обычно использовали в качестве обеденного стола, и с удивлением обнаружил, что одна бутылка уже пуста.

- Ну что, Костик, пора, - весело сказал Бабка.

- Блин, Семен, ты же обещал по пятьдесят и все…

- Да ладно, не боись, что нам с Валеркой, здоровым мужикам, зипурек на двоих… Смехота! Пошли одеваться.

Я остановился в нерешительности. Мой разум говорил мне, что лучше дождаться Виктора с Генкой и дядей Колей. Но я был слишком молод, и мне очень не хотелось показывать, что я боюсь. А я и правда, боялся.

автор иллюстраций Светлана Лехт

И вот я уже сижу в беседке, облаченный в «рубаху», «груза» и «калоши». Бабка с Валерой затягивают последние «барашки» на блестящей латунью двенадцати болтовой манишке. Рядом лежит такой же блестящий шлем, издающий легкое шипение поступающего в него воздуха.

- Ну все, порядок! - хлопнул меня по плечу Бабка

- Семен, ты хоть не дыши на меня! Я же сейчас опьянею! – сказал я в надежде спрятать за шуткой свой внутренний мандраж.

- Валерка, подай котелок, будем закупоривать!

- Сеня, только опускай потихоньку, чтобы я успел обжаться…

- Не боись, не в первый раз замужем! – сказал Бабка, надевая шлем на мою голову.

В следующий момент шлем плотно навинтился на горловину манишки. В то же мгновение исчезли все внешние звуки. Больше не пели птицы и не гудели насосы водозабора. Я слышал только шипение воздуха, поступающего в шлем, стук собственного сердца и фоновое жужжание динамика «телефона». Было страшно. Я пытался себя успокоить. До этого момента я много раз прокручивал в своем воображении будущий спуск. Я не должен бояться! Ерунда какая! Я должен был смело улыбнуться через иллюминатор, показать коллегам сжатый кулак с вытянутым вверх большим пальцем и браво сказать им что-то вроде гагаринского «поехали». Но я не мог предусмотреть такой моментальной звукоизоляции. Я не думал заранее об этом монотонном шипении, биении сердца и чуть потрескивающем жужжании…

автор иллюстраций Светлана Лехт

-Как дела, Костик? Воздух трави! – услышал я в динамике Бабкин голос, сильно искаженный довоенными технологиями.

Я надавил головой на кнопку воздушного клапана, убедился в его исправной работе. Затем заставил себя улыбнуться в иллюминатор и показать коллегам кулак с вытянутым вверх большим пальцем.

- Майна помалу! – выдавил я из себя как можно бодрее.

В следующий момент беседка вздрогнула и чуть приподнялась. Затем она медленно поползла в сторону открытого над насосным каналом люка. Я вцепился негнущимися в толстой резине руками за прутья решетки и на миг снова почувствовал себя десятилетним пацаном, впервые усевшимся в вагонетку «Американских горок» в чешском «Лунапарке».

Потом, на какую-то долю секунды беседка остановилась, вздрогнула, и пошла вниз. Я повернул голову и через боковой маленький иллюминатор увидел отражение полуденного солнца в золотых зубах Семена. Он отчаянно давил на кнопку пульта управления кран-балки, улыбаясь во весь рот.

Беседка опускалась с максимальной скоростью, на которую была способна. Вода приближалась достаточно быстро. Прошло еще несколько секунд, и я почувствовал, что резина «рубахи» плотно обжимает мои ноги.

- Сеня, дай обжаться!

автор иллюстраций Светлана Лехт

Ответа не последовало. Скорость движения не изменилась. В следующий момент я осознал, что «рубаха» обжимает меня уже в районе еще существовавшей тогда у меня талии.

- Семен, уже по пояс! Дай обжаться! Ты уснул что ли?! – крикнул я, пытаясь удержать головой уже убегающую вверх кнопку воздушного клапана.

Прошло еще две – три секунды, и я увидел перед иллюминатором зеленую обскую воду. Клапан был уже слишком высоко. В тот момент мне казалось, что моя шея по длине уже не уступает стандартам, переданным нам через профиль знаменитой Нефертити. Тем не менее, я не мог дотянуться до спасительного клапана. Шипение и фоновый звон динамика не прекращались. Сердце колотилось с какой-то совсем невероятной частотой. Перед иллюминатором пузырилась полупрозрачная мутно-зеленая пелена.

И тут я заорал: «Бабка, …… ………. ……!!! Ты ……… …..….!!!!!!! Вира …….!»

Я тут же вспомнил и блистательно воспроизвел все многоэтажные словесные конструкции, которые встречались мне в течение четырех лет проживания в казарме и трех лет ежедневного пребывания в рабочей среде. Более того, я сам того не замечая, начал импровизировать. Причем, довольно складно и уверенно. Усиливая получившиеся выражения максимально громким фальцетом.

Видимо, услышав, наконец, родной язык, Бабка нажал другую кнопку. Беседка опять дрогнула и пошла вверх. Затем выползла из воды, шлем немного опустился, и я наконец то дотянулся головой до спасительного клапана. Ситуация вернулась в русло контроля, но мне больше не хотелось под воду. Более того, мне вдруг стало абсолютно безразлично осознавать, что кто-то вдруг может понять, что я чего-то боюсь.

Еще через несколько минут Валера свернул котелок с манишки, и ко мне вернулось пение птиц и гудение насосов.

- Что, Костик, собздел? – изрек улыбающийся золотым ртом седой раздолбай.

- Да не то слово! Бабка, тебе лечиться надо! Ты же меня чуть не утопил!

- Да ладно, не боись, Костик, все было под контролем! Так, заболтались немного с Валеркой. Хочешь, сейчас обратно котелок навинтим, и уже по всем правилам твой спуск отработаем, с обжимом, как полагается. По дну походишь…

- Нет уж, с меня хватит! Сами по дну ползайте, водомуты жабоподобные!

На этом, к счастью, и закончилась моя водолазная карьера, так, по сути, и не начавшись.

Нет, конечно, через какое то время в моей жизни, слава Богу, случилось несколько эпизодов дайвинга, принесших совершенно другие впечатления. Но это уже совсем другая история, не имеющая ничего общего с выбором жизненного ремесла.

Долгопрудный. Октябрь 2013.