Сегодня жарко. День выдался практически летний. Так жарко, что только открытые во всех комнатах окна и распахнутая настежь балконная дверь позволяют чувствовать себя в помещении более-менее комфортно.
Во дворе школы, расположенной прямо под окнами моей квартиры, с девяти утра одна за другой проходят праздничные линейки, и я уже в третий раз подряд прослушиваю имперский гимн, дежурные речи директора школы и кого-то из представителей городской администрации, лубочно-народные мелодии и не самые лучшие стихи, старательно и трогательно декламируемые первоклашками. Сегодня первый учебный день очередного учебного года...
Одиннадцать лет назад, я и сам стоял на этом самом дворе и с трудно скрываемым волнением наблюдал за первой школьной линейкой своей дочери. Ее первым в ее школьной жизни первым сентября. Я плохо помню подробности того дня. Наверняка играл все тот же имперский гимн, и тот же советско-народный лубок, произносились какие-то подобные сегодняшним, абсолютно дежурные речи, и, конечно-же старательно и трогательно декламировались стихи, дежурно и бездушно подобранные для этого момента кем-то из учителей... Одиннадцать лет назад я совсем не замечал всей этой пошлости. Мне было просто не до того. Ведь это был день, когда моя дочь пошла в школу. Я волновался и очень переживал. Так переживал, что через несколько дней после этого события опубликовал свои размышления в блоге...
Прошло одиннадцать лет. Позавчерашний — последний день лета и одновременно день рождения моей жены мы провели втроем. Немного погуляли по центру старого города, поболтали за круглым столом и терпким кофе в тени внутреннего дворика уже полюбившейся кофейни. А потом зашли в супермаркет, купили вина, местного сыра и ароматнейшего заварного хлеба. Уехали за город и устроили праздничный пикник расположившись на большом плоском камне, вросшем в песок прямо на полосе балтийского прибоя несколько столетий назад. Было очень тепло и немного грустно. Мы почти не говорили. Нам не нужно было говорить. Мы уже давно научились понимать друг друга молча.
Вечером того же дня мы с женой сели в самолет и вернулись в Москву, в нашу, пока еще московскую, но уже точно не такую как раньше жизнь, оставив дочь там, в ее собственной, уже самостоятельной, европейско – студенческой. Очень непривычно, немного грустно, но с ощущением правильно принятого решения. Уже не нашего — родительского, а ее —самостоятельного.
А сегодня я сижу у распахнутой настежь балконной двери и под аккомпанемент трогательно декламируемых первоклашками стихов, перечитываю конспект своих родительских переживаний одиннадцатилетней давности. Трогательных и наивных. Перечитываю, и понимаю, что на самом деле в жизни все совсем не так, как мне тогда представлялось. Что доля дочерней любви, ее внимания и уважения сжимается не от количества ее новых собственных друзей, увлечений и интересов, а исключительно из-за нежелания или неспособности понимать и принимать эти самые интересы и увлечения. И мы — родители, способны самостоятельно регулировать эту самую долю, самостоятельно же решая, сколько времени и внимания уделять ответам на тысячи вопросов, возникающих у твоего ребенка не только в самом юном возрасте, и насколько внимательно и уважительно относиться к самостоятельной точке зрения и к первым, возможно не всегда правильным решениям.
Сегодня у моей дочери ее второе «первое сентября», теперь в ее уже студенческой жизни. И я очень надеюсь, что эта жизнь будет интересной.
Самой большой удачи тебе, моя любимая дочь! Горжусь тем, что ты делаешь, горжусь твоей силой и твоим талантом. А теперь еще и твоей самостоятельностью.
Долгопрудный. 2 сентября 2019
